Мария в пятьдесят лет считала любовь законченной главой. Двадцать лет она хранила верность погибшему в Афганистане мужу, вырастила дочь, стала хирургом с именем и репутацией, и научилась обходиться без мужчин, которых презирала как класс. Но осенняя депрессия подкралась незаметно: зрение садилось, менопауза наступила, а туфли на шпильках перешли в разряд невозможного. Дочь зарегистрировала её на сайте знакомств под вымышленным возрастом, и Мария, скептически хмыкая, полезла в виртуальную помойку из прыщавых юнцов и старых маразматиков. Среди этого потока выделялся лишь один — Федос, конструктор с острова Ягры, с носом картошкой и галстуком на резинке, который каждый день слал ей стихи, терпя насмешки в ответ.

Она отвечала ему насмешками и колкостями, а он продолжал писать, пока однажды не позвонил. Голос оказался бархатным баритоном, молодым и сочным, и этот голос перевернул в ней всё. Мария влюбилась в звук, в интонации, в паузы между словами. Смешная фотография Федоса растворилась, заменившись образом элегантного мужчины, которого она себе нарисовала. Она носила телефон на шее в кожаном чехле, клала его под подушку, бегала по утрам за телефонными картами. За двадцать лет она забыла, как это — ждать звонка с трепетом, как мурашки расползаются по коже от одной мысли о человеке....