Сергей Буркатовский оказался в той редкой ситуации, когда украденное оружие оказывается дешевле закупленного. В начале двадцатых годов он притащил из панской Польши германское противотанковое ружьё калибра 13,2 миллиметра — не просто железяку, но и доказательства его убойности. Пуля с термоупрочнённым сердечником пробивала двадцатимиллиметровую броню с трёхсот метров, а подавляющее большинство танков того времени довольствовалось пятнадцатью. В штатах РККА противотанкового оружия не было вовсе, и вот этот кусок германского металла с чужого пограничья внезапно открывал Советской армии дверь, которую она даже не знала, что искала.

Против него встали не враги с винтовками, а инерция целой системы. Армия получала люлей, если что-то меняла, и чем лучше была армия, тем меньше люлей требовалось. Но люли всё равно требовались. Танкостроители не хотели слышать о дырках в своих машинах, конструкторы Кристи упирались в пределы прочности бандажей, а чиновники НКПС видели в грузовых автопоездах угрозу железнодорожным графикам. Каждое техническое решение — от патрона до гусеничного шарнира — упиралось в человеческий фактор: лень, консерватизм, межведомственную вражду. Даже найденный выход — ярославские тягачи с американскими моторами, монгольские фургоны на танковых платформах — порождал новые проблемы, которые требовали новых решений....