Майя потеряла всё, что имела, и сбежала так далеко, как только могла. От столицы, где дядя продал её в выгодном браке. От имени, которое нельзя было произносить вслух. От ярко-рыжих волос, что выдавали родовую кровь. Теперь она — вдовушка Майя в лохмотьях и серых белилах, травница в захолустье, где ближайший город — два дня на лошади, а лавка держится на честном слове и верёвочном запоре. Два года она строила себе тихую жизнь: коза, куры, лесные тропы, самоучка по ведьмовству в одиночестве. Пока под орешником не нашла полуживое тело с переломанными ногами и руками, с лицом, похожим на месиво. И пока в лесу не начали пропадать обозы, а маг не пришёл с вопросами о чудищах.

Она привыкла быть невидимой и недооценённой. Это её щит и её ловушка. Майя знает, как улыбаться, когда внутри кипит, как отступать, чтобы не выдать силу, как превращать в шутку то, что страшно. Она умеет лечить, но не умеет доверять — слишком рано услышала на похоронах родителей, что дядя считает её досадным довеском к наследству. Слишком хорошо помнит, как жених смотрел на неё, как на кобылу на рынке, и как она сбежала до свадьбы. Поэтому найдёныш, который открывает глаза и с первых слов требует «взрослым», раздражает её до дрожи. Он живуч, нахален и явно врёт про своё прошлое. Но ночью, когда он бредит и метается, она всё равно лезет на полати с отваром. Потому что оставить — значит стать такой же, как дядя. А она не хочет....