Тарас Гордеев восемнадцать лет считал Бережанск своим — пристань, баржи, голоса в думе. Потом пришёл Стрешнев, и город перестал считаться. Теперь Гордеев запустил последний ход: из Петербурга пришла бумага, тридцать дней дознания, и шёпот пошёл по лавкам раньше, чем голова успел открыть рот. Но за этой бумагой стоит не только местная обида. В министерстве сидит Глебов — младший делопроизводитель, чей чин сам по себе ничего не значит, а вот чья рука его туда провела, Стрешнев ещё не знает.

Гордеев тоже не знает, он только чувствует: на этот раз играет не на его доске. Стрешнев отвечает ровной строкой в газету, открывает дверь управы всякому, кто хочет проверить. Но ровная строка спасает от шёпота, а не от тени за тенью. К концу июля всё сойдётся — ответ из Петербурга, просьба через Вятку, и кто-то из двоих останется без фигур на доске, которую сам ещё не видит.