Развитие ситуации было связано с попытками донести правду о блокаде, которая противоречила устоявшейся официальной идеологии героизма и мужественного сопротивления. Серьезные ограничения наложила цензура, которая запрещала любые упоминания о людоедстве, мародерстве, проблемах с карточками и критике отдельных чиновников. Это осложняло публикацию и заставляло авторов искать пути для издания произведения в Москве, где главный редактор одного из ведущих журналов принял решение помочь, осознавая значение материала. Вместе с тем тяжелый характер рассказов и психологическое напряжение, возникавшее у тех, кто слушал и записывал свидетельства, добавляли сложности внутри коллектива.

В ходе работы неоднократно возникали внутренние преграды: разногласия по стилю, форме изложения, а также постоянная необходимость корректировать рукопись под влиянием цензурных замечаний. Писатели шли на компромиссы в том, чтобы сохранить суть рассказанного, но при этом выдержать цензурные требования. Психологическое состояние участников тоже испытывало нагрузку, что приводило к временному ухудшению здоровья. Решение продолжать работу, несмотря на все помехи, отделяло продолжение проекта от возможного отказа или затягивания процесса.

Итоговая задача состояла в том, чтобы дать слово самому опыту блокадников, показать их страдания и испытания, раскрыть социально-политические и человеческие стороны трагедии, сохранять память о событиях не только как героической эпопее, но как истории человеческих мук и внутренней борьбы. В этом смысле книга стала важным документальным свидетельством, фиксирующим уникальность пережитого и затрагивающим вопросы о том, насколько государственные интересы и идеология могут влиять на восприятие истории и личных трагедий.