Роджер решил отнести хрусталь. Человек в переливающемся костюме сунул ему в руку жетон, указал на гору чемоданов и исчез, уверенный, что парень с ящиком на плече существует для переноски чужого багажа. Роджер отнес, получил полкредита и десятую сверху «за то, что не гремел», и спрятал первый имперский заработок в нагрудный карман. На Целине сказали бы: хорошая примета. Потом он встал в очередь к кадетскому терминалу, среди тридцати таких же, с багажом, собранным по принципу «всё, что смогли», и повторял про себя формулу: личных вещей не более трёх единиц, плюс инструмент, по специальности. У окна чиновник спросил специальность. Роджер ответил: техник, по утилю. Чиновник хмыкнул, сказал, что у него была жена с Целины, которая ничего не выбрасывала, и поставил штамп.

Роджер хочет, чтобы его приняли в систему, которая не принимает таких, как он. За спиной у него планета, где самое высокое здание — это кран, где воздух пах ржавчиной и работой, где мать оплачивала хранение послания вперёд из диспетчерской зарплаты. Он привёз ящик отцовского инструмента, визор с чипами и уголовную тайну на предплечье, всё по описи, графа шестая. Он неудобен тем, что умеет спать там, где другие боятся. Ночные подъёмы для него — ночная смена без коэффициента, но и без конвейера, который отхватывает рукав. Когда старший инструктор спросил, неужели его дома не любили, Роджер ответил: любили, просто тарифы выше. Он выделяется единственным на четыре потока. Он выспался....