Артур Савельич умер в восемьдесят четыре года, сведя дебет с кредитом дачного кооператива, и проснулся двадцатиоднолетним оболваненным Фредди Крюгером в Нэшвилле 1976-го. Вместо лазеров и ледяных бурь его Омега-дар оскорбился до глубины хромосомы на американский хот-дог и включил режим биоэнергетического контроля: желудок стал идеальным реактором, пальцы — живым прессом, а взгляд разложил мир на химические формулы и тепловые балансы. Савельич не стал спасать вселенную.

Он открыл мастерскую, наладил студийную аппаратуру голыми руками, выгонял из кормовой кукурузы спирт эталонной пробы и вёл амбарные книги с педантичностью, от которой американские барыги сходили с ума. Но когда записи о доходах стали проступать чернилами в советской тетради его дочери Татьяны, за три тысячи миль от Теннесси, инженер впервые столкнулся с дефектом, который не поддавался технологическому регламенту.