Постепенно ситуация осложняется, поскольку становится ясно, что простой нравственный выбор здесь невозможен. Появляется дилемма, при которой герой оказывается в положении, лишённом посредничества общих норм и нравственных правил, вынужденного стоять как единичный индивид в абсолютном отношении к высшему началу. Это создание уникального парадокса, в котором одновременно проявляется и безусловное подчинение, и личная вера, не поддающаяся логическим доказательствам. Внешние и внутренние ограничения — смертельная серьезность задачи, проверка веры, самоотверженность — усложняют её понимание и исполнение.

Перед героем возникают решения, связанные с принятием полной ответственности за поступок, который противоречит всеобщим ценностям и требует уверенности в правильности своего выбора несмотря на кажущуюся абсурдность. Такое положение вызывает необходимость глубочайшего внутреннего напряжения и предельного напряжения веры, где спасение и оправдание происходят не на основе коллективного понимания, а благодаря отношению одиночки к абсолюту. Последствия этих решений выражаются в сохранении веры и внутренней убеждённости, несмотря на отсутствие внешних подтверждений или признания.

Основной задачей, заложенной в развития этого конфликта, остаётся исследование парадокса веры, в которой этическое и религиозное вступают в напряжённый диалог. Герой оказывается на острие этого парадокса, вынужденным принимать решения, выходящие за рамки рационального осмысления и всёобщих моральных критериев. В итоге акцент смещается на уникальное внутреннее отношение между человеком и божественным началом, представляющее собой неразрешимый для разума, но глубоко личный конфликт, остающийся главным содержанием произведения. Описываемое в тексте произведение отражает именно этот сложный процесс становления религиозной веры и личного выбора в отношении абсолютного.

Страх и трепет под авторством Серена Кьеркегора, Сергея Александровича Исаева и Натальи Васильевны Исаевой представляет собой подробное рассмотрение этих тем, преимущественно в контексте ветхозаветной истории Авраама, связывая её с психологическими и философскими вопросами, возникающими при столкновении этического долга и религиозного требования.