Мирослав швырнул его в центр ритуального круга, и двенадцать огненных нитей впились в ноги. Чародей сжал костыли, чтобы не упасть — не отступить, не показать слабость перед ведуном, который всю дорогу сюда отпускал шутки про некромантов и теперь смотрел сверху вниз, хмыкая. Защитная оболочка облегчила боль, но время сжималось: до полуночи минуты, а в доме Прасковьи тени бродят по периметру, и дверь, черт возьми, открыта.

Он привык полагаться на систему — цифры перед глазами, чёткие строки, понятные прокачки. Деревенский парень, втянутый в магический мир через случайный артефакт и сломанную ногу, он до сих пор не уверен, где кончается игра и начинается жизнь. Тени, что он призывает, реагируют на его эмоции слишком остро; Лена, его девушка, не любит дома, а он уже присматривается к ведьминому наследию. Эта неуверенность — между деревней и магией, между костылями и силой — делает его уязвимым там, где другие давно бы хватались за власть обеими руками....