Петер решил, что одиннадцати плевков в потолок мансарды достаточно, и перевернул подушку на сухую сторону. Фифи в это время утонула ножкой в его рубашке, воскликнула что-то про свинью, и голова Петера соскользнула бы с кровати, если бы не собственное тело, которое завалилось на бок. Она спела про Nanette, он сказал что-то про Бетховена, и вскоре он уже неторопливо выбегал на тёмную лестницу, а она кричала ему вслед, что он кончит на виселице.

Петер — один из тех, кто считает, что денег вполне достаточно, если они есть у других. Он просыпается в три часа дня с мыслью, что после восьми утра от дня не отвертеться, и мечтает, чтобы паук-крестовик выстрелил ему в ухо. Его пиджак без пуговиц приткнут английской булавкой, шляпа валяется в пыли, а язык онемевает от кислоты и табака. Он не работает, не планирует, не объясняет — он существует в мансарде как данность, которую терпят за деньги или за что-то ещё, что он умеет давать нехотя и неумело....