В Исфахане Яхья впервые увидел снег — во сне. На его ладонях оседали хлопья, хотя он никогда не знал холода, а на дороге стояла женщина с мальчиком, которого Яхья чувствовал как самого себя. Сны стали его проклятием: горели стены древнего города, люди задыхались в каменных комнатах, над морем выли сирены. Каждый раз он был кем-то другим. Каждый раз — тем же голосом, что звал его.

Элиэзер, старый еврей, сказал ему: знание приходит раньше памяти. Но даже мудрец не знал, почему Бог не остановил тех людей. Яхья повзрослел, пережил свою последнюю зиму и умер — а потом родился снова, не помня ни имени, ни Исфахана. Но когда над миром снова завыли сирены, он увидел тот же домик у стены и мужчину, который поднял на него глаза, как на давнего друга....