Джанет потребовала от Айзека начать третий том мемуаров прямо сейчас, хотя ему уже за семьдесят, а последние двенадцать лет прошли в тишине, без событий, достойных бумаги. Он возражал: о чём писать, если жизнь стала ещё тише обычного. Но она ответила, что первые два тома выстроены хронологически, а ей хочется увидеть ретроспективу, где события отступят перед мыслями, реакциями, философией. Айзек усомнился, что кому-то это будет интересно, но Джанет решительно заявила: всем. Он не поверил ей, но решил попробовать.

Айзек пишет о себе с той прямотой, которая многих смущает. Он называет себя вундеркиндом и отказывается извиняться за это. Он рассказывает, как сам научился читать до школы, потому что родители не владели английским, а соседские дети поделились алфавитом. Он описывает, как поразился, увидев, что другим детям чтение даётся с трудом, а объяснения приходится повторять. Он признаёт, что демонстрировал свой интеллект в классе каждый день и ни разу не подумал скромничать, и объясняет, к чему это привело. Он говорит об отце, который приехал в Америку без гроша и без языка, но поверил в сына, и о матери, которая работала в кондитерской без передышки и срывала на нём усталость....