Сбор и публикация обширных архивных материалов и документов создавали базу для повествования, но вместе с тем появились препятствия: устоявшиеся взгляды на роль монархии, отношение к политическим и религиозным вопросам, а также стилистические особенности текста, которые вызывали разногласия у специалистов и широкой публики. Это осложняло принятие книги как серьезного научного труда, несмотря на её широкое распространение и значимость для формирования русской литературной публики.

В сложившейся ситуации автору приходилось балансировать между официальным видением истории и собственными убеждениями. Несмотря на попытки обновить понимание исторических процессов, он сохранял взгляды, типичные для официальной русской историографии, где развитие страны связано с усилением монархической власти и устранением периодов раздробленности. Это накладывало ограничения на трактовку событий и влияло на выбор тем и фактов.

В итоге развитие истории было связано с их художественным воплощением и распространением среди читателей. Исторический труд оставался одновременно и популярным рассказом, и источником исторических сведений, где главный конфликт заключался в противоречии между желанием оживить прошлое и строгими требованиями научной критики. Центральной задачей оставалась передача национальной истории как основы для понимания настоящего и ориентирования на будущее, что отражало важность памяти и преемственности государственных традиций.